Святитель Иннокентий, митрополит Московский

  13 апреля – 140-летие со дня преставления святителя Иннокентия, митрополита Московского.

  13 апреля – 140-летие со дня преставления святителя Иннокентия, митрополита Московского. 

 

  В монастыре хранится частица мощей святителя.   Предлагаем вашему вниманию «Автобиографическую записку» святителя.   1) В метрических книгах, хранящихся в Иркутской духовной консистории, точно, написано, что я родился 11 сентября (1797 г.). Но мне покойная мать моя сказывала, что я родился в день Адриана и Наталии, т. е. 26 августа; а этот день она очень хорошо помнила по некоторому достопримечательному в то время в пашем селе обстоятельству. Доказательством тому может быть и то, что день именин моих был 2-го сентября, т. е. в 8-й день по рождении. А в старину многие, держась буквы Требника,, так давали имела. Отец мой помер не в апреле, а в августе: это уже сам помню, – по времени созревания овощей. Но не на эти ошибки я хочу указать. Для одного этого не стоило бы и пера в руки брать. Кому, кроме моих родных, какая надобность знать – в тот или другой день я родился, в том или другом месяце помер отец мой?   2) Но далее говорится, что я четырех лет на пятом читал уже Апостол за литургиею. Это слишком много сказано! Этого пропустить уже нельзя, иначе это может подать иным повод думать обо мне что-нибудь необычайное, или приравнивать меня,  Бог   знает, к кому! Нет, это было далеко не так. Четырех лет на пятом я лишь начал учиться грамоте и не у кого-либо другого, а у своего отца, который, будучи долго болен, почти всегда лежал в постели. Апостол же я читал не в Пасху, а в Рождество Христово. Я это очень хорошо помню; и эго было уже тогда, когда я учился у дяди своего, т. е. после смерти отца моего (в 1803 г.). Следовательно, я читал Апостол, когда был шести лет на седьмом, если только не на восьмом.   Этим и можно было бы кончить эту статейку, потому что дальнейшие неточности очень неважны. Но быть может, что мне не удастся уже, или не будет случая, сказать кое-что о себе 2 . И потому я пройду всю статью, напечатанную в Духовной Беседе, поправляя оную, где нужно, и дополню ее некоторыми сведениями – в славу Божию. Пусть мой пример будет новым доказательством той истины, что от Господа исправляются человеку пути его и что все мы, служители церкви Его, ничто иное, как орудие в руках Его. Ему угодно было назначить мне поприще служения в Америке – и это исполнилось, несмотря даже на противление воли моей.   3) В семинарию я поступил уже девяти с половиною лет и после нескольких попыток матери моей определить меня на место отца моего пономарем. Попытки эти были напрасны, несмотря даже и на то, что мать моя оставалась в беспомощном положении с тремя детьми, кроме меня. Попытка в том же роде сделана была еще чрез два или три года после поступления моего в семинарию, но тоже напрасно. И это, конечно, потому, что мне суждено служить не на месте моей родины, а в Америке.   4) Сам автор статьи по случаю которой я пишу это, скажет, что ему не с кем другим, а со мною пришлось бы ехать в академию, если бы я уже не был женат в то время, когда пришло распоряжение прислать из Иркутской семинарии двух учеников; и тем более, что сам ректор наш имел меня в виду на этот случай, как он это высказал мне после. А почему он не остановил моей женитьбы, то причиною этого был весьма редкий и даже необыкновенный случай, а именно: река Ангара, отделяющая семинарию от монастыря (где жил наш ректор, и откуда он во все учебные дни приезжал в семинарию на целый день) в тот год (1817), при вскрытии своем, на многие дни прекратила всякое сообщение монастыря с городом. Лед на ней сначала прошел было почти совсем, а потом опять остановился на несколько дней и так плотно, что известный тогда в Иркутске монастырский послушник Иванушко перешел чрез него с одного берега на другой. А в это время мне пришла мысль жениться, и я успел подать просьбу, без позволения отца ректора получить вид на женитьбу, и даже начать сватовство. Не будь этого случая – тогда, конечно, ректор не позволил бы подавать мне просьбы о женитьбе. И тогда мне пришлось бы ехать в академию, а не в Америку.   5) Но виднее всего оказалась воля Божия о мне при перемещении моем из Иркутска в Уналашку, т. е. в Америку. Во диакона я рукоположен 13 мая 1817 г., во священника 18 мая 1821 г. к той самой церкви, как говорит автор, и где я служи л до самой отправки моей в Америку. И точно, тот выходец (из Уналашки), о котором он упоминает, был видимою причиною того, что я уехал в Америку. Но не рассказы его мне лично пленили меня. Это было иначе – или, пожалуй, так, да не так.   Выходец этот (некто Иван Крюков, живший с Алеутами 40 лет), по приезде своем в Иркутск, остановился в нашем приходе, где и проживал с ноября почти до половины февраля. Я был духовным отцом его и всего его семейства и потому я был с ним довольно коротко знаком. И точно, чего-чего не рассказывал он мне и об Америке вообще, и об Алеутах в особенности, и чем-чем он не убеждал меня ехать в Уналашку; но я был глух ко всем его рассказам, и никакие убеждения его меня не трогали. Да и в самом деле, мог ли я, или был ли мне какой расчет, судя по-человечески, ехать  Бог   знает куда, – когда я был в одном из лучших приходов в городе, в почете и даже любви у своих прихожан, в виду и на счету у своего начальства, имел уже собственный свой дом, получал доходу более, чем тот оклад, который назначался в Уналашке?   И потому, когда, по распоряжению покойного преосвященного Михаила, были спрошены все священнослужители по всей епархии: не пожелает ли кто ехать в Уналашку и если не пожелает, то почему именно? – в числе прочих подписался и я, что не желаю занять это место, по причине отдаленности. И это написал я со всею искренностью, имея в виду, что ежели наши вдовы, живя и за десять верст от начальства, остаются без всего (тогда не было еще попечительства), то что же будет за десять тысяч верст? Так я думал, так и говорил другим своим собратиям.   Но когда этот же выходец – уже простившийся со мною совсем и на прощание еще убеждавший меня ехать в Уналашку (это я живо помню) – в тот же самый день, при прощании своем с преосвященным (у которого мне случилось быть в то время, и даже в гостиной, что было со мною в первый раз), стал рассказывать об усердии Алеутов к молитве и слышанию слова Божия (что, без сомнения, я слышал от него и прежде и, может быть, не однажды): то – да будет благословенно имя Господне! – я вдруг и, можно сказать, весь загорелся желанием ехать к таким людям. Живо помню и теперь, как я мучился нетерпением, ожидая минуты объявить мое желание преосвященному, и он, точно, удивился этому, но сказал только: «Посмотрим».   Могу ли же после этого я, говоря по всей справедливости, вменить себе в заслугу, или считать за какой-нибудь подвиг то, что я поехал в Америку?   Равным образом, могу ли я присвоить собственно себе что-либо из того, что при мне или чрез меня сделалось доброго и полезного в тех местах, где я служил? Конечно, нет; по крайней мере – не должен.  Бог   видит, как тяжело мне читать или слышать, когда меня за что либо хвалят и особенно, когда сделанное другими или, по крайней мере, не мною одним, приписываюсь мне одному. Признаюсь, я желал бы, если б это было только возможно, чтобы и нигде не упоминалось мое имя, кроме обыкновенных перечней и поминаньев или диптихов. Но как это желание мое неудобоисполнимо (как, например, при исчислении архиерейских кафедр, 3   и самая краткая история Российской церкви не может не упомянуть обо мне), то я искренно желал бы, чтобы в подобных случаях сказано было обо мне так же, как, например, в предисловии к Евангелию, переведенному на Якутский язык, т. е., что это сделано при таком-то преосвященном: лучше, проще и справедливее этого, по моему, быть не может. «А как же, спросит меня автор статьи, по случаю которой я пишу это,– как же говорить или писать о ваших путешествиях? Тут никак не приходится “при”». Как? Очень просто! Возили или перевезли – ну, много переехал оттуда – туда-то, и только: потому что, и в самом деле, все мои путевые подвиги состоят именно только в том, чтобы двинуться с места, т. е. решиться сесть в повозку или на судно; а там – если бы и захотел воротиться, да уж нельзя; а кто ж не захочет решиться и в ком не достанет на то силы, когда того требует дело или долг?   6) После объявления мною желания моего преосвященному, вскоре последовала от него резолюция такого содержания 4 : «Многие из священнослужителей отказались от служения в столь важной и подобноапостольской миссии по причинам совершенно неуважительным, и потому консистория имеет дать жребий... ( таким-то ) диаконам (четырем, а не двум) и тот, кому падеть жребий, должен отправиться непременно». Настал и день жребодаяния, о чем мне сказал предварительно сам преосвященный, приглашая меня к этому. Но меня не зовут, – это меня крайне огорчило, даже заставило отчаиваться.... но не кому иному, а мне Господь судил отправиться тогда в Америку. Тот, кому пал жребий (бывший мой товарищ по семинарии, короткий приятель) отказался, представляя разные причины: и священные обязанности к престарелым родителям и проч..., а главное – нездоровье жены своей, которая, надобно сказать, пережила его и едва ли не жива даже и теперь; а он помер еще в 1839 году в Красноярске – солдатом, горько раскаиваясь в своем упрямстве!   7) В С.-Петербург из Америки я отправился не только по любознательности, как говорить автор, а более и почти единственно затем, чтобы напечатать алеутские переводы Св. книг под своим надзором, куда и прибыл 25-го июня 1839 года.   8) Нет, не  смерть   жены моей открыла мне путь к архиерейству, потому что она померла ровно за год до того, и именно 24-го ноября 1839 года. До 6-го ноября 1840 года, т. е. до того времени, как я стал сбираться ехать в Америку, ни речи, ни мысли не было ни у кого об учреждении архиерейской кафедры в Америке... Но как и кому пришла первая мысль об этом – может, со временем, сказать наш трудолюбивый и благонамеренный писатель А. Н. Муравьев, принимавший в этом самое живое участие, а обо всем прочем, касающемся до меня, может сказать мой преемник, по рассмотрении всех дел и бумага моих.   Источник: святитель Иннокентий, митрополит Московский. Творения святителя Иннокентия, митрополита Московского. Книга 1-я. Автобиографическая записка  

Последние новости

115 курян вступили в Национальный регистр доноров костного мозга

Свои биобразцы предоставили жители 86 регионов России. 115 жителей Курской области вступили в Нацрегистр доноров костного мозга с помощью «Почты России».

Лекарства для льготников с сахарным диабетом начали поступать в аптеки

Полный ассортимент препаратов поступит до конца июля. Начались оптовые поставки лекарств для лечения сахарного диабета на склад «Курской фармации».

Врио губернатора Курской области Алексей Смирнов включён в состав Госсовета Российской Федерации

Соответствующий указ размещен на сайте официального опубликования правовых актов Указом Президента Владимира Путина врио губернатора Курской области Алексей Смирнов включён в состав Госсовета Российской Федерации.

Card image

Экономику РФ из-за эффекта домино может ждать двухлетний кризис

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш email не публикуется. Обязательные поля отмечены *